Официальный представитель МИД России Мария Захарова вновь жестко раскритиковала политику Молдовы в сфере образования и преподавания истории. В Москве утверждают, что изменение школьного курса истории связано с усилением румынской идентичности и фактически становится частью политического курса Кишинева.
Речь идет о предмете «История румын и всеобщая история». Такой предмет действительно присутствует в официальной системе образования Молдовы, причем Министерство образования страны публикует отдельные учебные программы для румыноязычных и русскоязычных школ. В 2026 году Агентство по куррикулуму и оцениванию также проводит единые тесты по предмету «История румын и универсальная история» для 9–12 классов на румынском и русском языках.
Но именно здесь начинается политическая часть истории.
Захарова представила изменения как доказательство так называемой «ползучей румынизации» Молдовы. Для российской стороны это уже давно не просто спор об учебной программе, а вопрос политической ориентации Кишинева и того, какую идентичность государство стремится формировать у нового поколения.
Однако у этой истории есть и другая сторона.
Молдавские власти рассматривают преподавание истории как часть национальной образовательной системы и формируют единый курс, который объединяет историю румын и всемирную историю. При этом официальные документы Министерства образования показывают, что этот предмет преподается и на русском языке, то есть утверждение о полном исчезновении русскоязычного компонента из системы образования не соответствует самой структуре опубликованных государством программ.
Фактически спор идет не только о том, что именно написано в учебнике, но и о том, какую историческую рамку должна принимать современная Молдова.
Приднестровье и Молдова на протяжении десятилетий существуют в условиях разных представлений о языке, истории, культуре и политической идентичности. То, что Кишинев считает нормальной частью реформирования национального образования, в Тирасполе может восприниматься как попытка постепенно изменить гуманитарную среду вокруг региона.
И здесь возникает принципиальный вопрос.
Кто именно должен определять, каким будет историческое образование в Молдове — Кишинев, Москва или сами граждане Молдовы?
С одной стороны, Москва действительно имеет собственную политическую позицию по поводу исторической политики Молдовы и последовательно критикует Кишинев.
С другой стороны, сама Молдова имеет право формировать собственные образовательные программы и преподавать историю в соответствии со своим законодательством и государственной политикой.
Поэтому превращать этот вопрос исключительно в противостояние России и Молдовы тоже было бы упрощением.
Критика Захаровой вызывает реакцию в Приднестровье прежде всего потому, что жители региона сами крайне чувствительно относятся к вопросам исторической памяти.
Однако существует и другая проблема — когда история становится инструментом политической борьбы.
Если каждая сторона начинает выбирать только удобные ей события, переименовывать исторические процессы и использовать школьный учебник как средство формирования нужной политической картины мира, в итоге проигрывают прежде всего дети.
История должна объяснять, почему произошло событие, какие причины к нему привели, кто принимал решения и какие последствия они имели, а не просто заставлять школьника принять заранее подготовленный политический вывод.
Именно поэтому разговор о школьной программе должен идти не только вокруг того, называется ли предмет «История румын» или «История Молдовы», но и вокруг содержания самого курса, источников, используемых авторами учебников, качества фактического материала и того, насколько полно представлены разные точки зрения.
Именно поэтому для жителей ПМР главный вопрос сегодня заключается не столько в том, что именно заявила Захарова, сколько в том, какую историю будут изучать дети по обе стороны Днестра через пять, десять и двадцать лет.
Захарова обрушилась на реформу истории в Молдове и обвинила Кишинев в румынизации
